– Алия Мейрбековна, какие события на внешних рынках были главными в 2023 году?

– Начало 2023 года характеризовалось опасениями наступления мировой рецессии на фоне ужесточения финансовых условий центральными банками. Так, с начала года большинство центральных банков развитых и развивающихся стран направляли свои силы на борьбу с инфляцией. Цикл повышения ставок замедлился к середине года: политика центральных банков оставалась жесткой, однако многие центральные банки взяли паузу в повышении ставок.

Вторая половина года прошла в ожидании рынком окончания цикла повышения ставок Федеральной резервной системы. Сигналы ФРС были неоднозначными, поскольку нельзя было допускать чрезмерного оптимизма рынка и, вследствие этого, повышения инфляции. Джером Пауэлл не исключал повышения ставки при ухудшении макроэкономической или геополитической ситуации.

Тем не менее, устойчивость роста мировой экономики на фоне снятия карантинных ограничений в КНР, недопущения энергетического кризиса в Еврозоне, сильного потребительского спроса в США в течение прошлого года опровергла ожидания мировой рецессии.

Итогом 2023 года стало то, что мировые центральные банки смогли достичь снижения инфляции без существенного ущерба экономике. Так, согласно расчетам МВФ, рост цен в мире замедлился с 8,7% до 6,9%, темпы ВВП с 3,5% до 3%.

Стоит отметить, что несмотря на жесткие денежно-кредитные условия, показатель индекса деловой активности JPM Global Composite PMI за год продемонстрировал относительную устойчивость, изменившись с 48,2 до 51.

По данным Минэнерго США, средняя цена на нефть в 2023 году эталонной марки Brent сложилась на уровне 82 долларов за баррель, на 17 долларов ниже, чем в 2022 году. В целом, в течение прошлого года цена на нефть оставалась волатильной, что было, в том числе, обусловлено геополитической ситуацией в мире. Цены на нефть закрыли год на уровне 77 долларов за баррель.

– Как складывалась ситуация на валютном рынке в 2023 году?

– В 2023 году ситуация на валютном рынке была сбалансирована. Несмотря на снижение цен на нефть, по итогам года курс тенге укрепился на 1,7% до уровня 454,69.

Поддержку тенге оказывали продажи иностранной валюты из Национального фонда, снижающийся уровень долларизации депозитов и увеличение вложений нерезидентов в ГЦБ РК.

По итогам года в результате осуществления операций по выделению трансфертов из НФ и покупке акций КГС на внутреннем валютном рынке было продано активов на 9,5 млрд долларов. Вместе с тем валютные интервенции не проводились.

– Несмотря на коммуникации Нацбанка о том, что курс является плавающим и рыночным, некоторые аналитики призывают к необходимости либерализации валютного рынка? Не могли бы вы прокомментировать данные предложения?

– Национальный Банк в валютной политике придерживается свободного курсообразования, обеспечивающего приверженность принципам либеральной валютной политики и отсутствие каких-либо ограничений.

В отношении проводимых валютных операций Национальным Банком ведется активная и открытая коммуникационная политика. На ежемесячной основе публикуются информационные сообщения обо всех операциях Нацбанка на внутреннем валютном рынке с отражением целей и причин их проведения. Кроме того, также публикуется развернутая информация о факторах, влияющих на формирование обменного курса, о состоянии внутреннего валютного рынка, динамике международных резервов, текущих тенденциях и перспективах на внешних рынках.

На фоне сбалансированности ситуации на валютном рынке обязательные продажи валютной выручки квазигосударственного сектора были отменены правительством еще в августе прошлого года, что также способствует либерализации валютного рынка.

В настоящее время на валютном рынке складывается благоприятная ситуация в результате движения рыночного спроса и предложения. То есть нормальная двусторонняя волатильность тенге позволяет рынку найти баланс самостоятельно. Если речь идет о конвертации трансфертов из НФ, они носят регулярный характер и являются стабильной частью рыночного предложения. Их объемы утверждены в бюджетном законодательстве заранее и понятны рынку. Поэтому предложения о необходимости либерализации валютного рынка в этой части не являются актуальными. Другие же инициативы мы всегда готовы рассмотреть.

– Не могли бы вы резюмировать состояние денежного рынка в 2023 году и какие изменения были внедрены Нацбанком?

– В целом, ситуация на денежном рынке в течение года была стабильной, а операционный ориентир TONIA находился в пределах процентного коридора.

Денежный рынок продолжал функционировать в условиях профицита ликвидности, который стерилизовался Национальным Банком посредством операций открытого рынка и операций постоянного доступа.

Доля Нацбанка на рынке 1-дневного репо в 2023 году значительно снизилась и составила порядка 19%. Для сравнения – в 2019 году наша доля была выше 60%.

В течение 2023 года мы продолжили сокращать ноты в обращении. Если прежде мы сокращали «длинные» ноты, постепенно отказываясь от годовых, полугодовых и трехмесячных нот, то в этом году, начиная с 4 квартала, мы начали лимитировать объем каждого выпуска согласно опубликованному графику. В связи с этим объем нот в обращении к концу года сократился вдвое и составил 1,2 трлн тенге.

В рамках продолжения работы по совершенствованию инструментов денежно-кредитной политики, с начала этого года Национальный Банк не проводит операции по изъятию ликвидности через инструменты репо и своп, что, во-первых, исключает дублирование инструментов с депозитом овернайт. Во-вторых, данная инициатива создаст условия для рыночного формирования ставки TONIA, без нашего прямого участия. В-третьих, это будет способствовать повышению эффективности функционирования денежного рынка и развитию межбанка.

– На каком уровне по итогам 2023 года сложились золотовалютные резервы? С чем связано их резкое увеличение в декабре прошедшего года?

– По итогам 2023 года золотовалютные резервы составили 36 млрд долларов, в целом увеличившись за год почти на 900 млн долларов.

Одним из важных катализаторов роста ЗВР стал рост цены на золото на 250 долларов за унцию, или 14%. Цена на драгоценный металл за 2023 год характеризовалась волатильностью, меняясь в диапазоне от 1809 до 2078 долларов за унцию. Рост и снижение цены на золото происходили на фоне решений ФРС США по ставке по федеральным фондам, релизов макроэкономической статистики, не совпадающей с прогнозируемыми рынком значениями, а также эскалации геополитических конфликтов. Как и 2022 год, 2023 год был напряженным, золото как защитный актив росло в цене во время обострения геополитических рисков.

Среди факторов оттока средств из ЗВР стоит отметить выплату госдолга, в 2023 году объем выплат составил порядка 1,8 млрд долларов. Помимо этого, наблюдалось снижение остатков БВУ на валютных счетах в Нацбанке.

– Как сложились результаты управления активами Национального фонда за 2023 год?

– На конец 2023 года объем валютных активов Национального фонда составил 60 млрд долларов США, увеличившись за год на 4,3 млрд долларов. Рост произошел преимущественно благодаря инвестиционному доходу, который по итогам 2023 года составил 6,2 млрд долларов при доходности в 11,4%. Результаты прошедшего года являются рекордными как в абсолютном, так и в процентном выражении за всю историю Национального фонда. Все основные классы активов продемонстрировали рост, в том числе значительное восстановление наблюдалось на рынке акций. Так, доходность портфеля акций за 2023 год составила почти 25%.

Таким образом, негативная переоценка фонда за 2022 год была полностью компенсирована за счет доходности 2023 года. Это стало возможным благодаря строгому соблюдению принципа долгосрочного инвестирования, которого придерживается Национальный Банк.

Переход от консервативного к сбалансированному распределению активов НФ РК также способствует росту инвестиционного дохода за счет увеличения доли более доходных, но в то же время более рискованных классов активов, что является оправданным с точки зрения долгосрочного инвестирования. В целом, переход к новой аллокации позволяет рассчитывать на постепенный рост инвестиционного дохода и, соответственно, рост выплат по программе «Нацфонд – детям», которая стартовала в начале текущего года. В начале 2024 года было произведено первое начисление на счета всех детей на сумму 695,5 млн долларов (половина усредненного инвестиционного дохода за 18 лет).

Общий объем изъятий в республиканский бюджет из Национального фонда за прошлый год составил 5,3 трлн тенге. Помимо гарантированного и целевого трансферта для финансирования республиканского бюджета по решению правительства в период с октября по декабрь 2023 года за счет средств Нацфонда были приобретены акции АО НК «КазМунайГаз» на общую сумму 1,3 трлн тенге.

В целях осуществления операций по выделению трансфертов и покупке акций на внутреннем валютном рынке было продано активов на 9,5 млрд долларов. Оставшаяся часть была исполнена за счет тенговых поступлений в фонд, а также остатка на тенговом счете Нацфонда. При этом валютные поступления в фонд в 2023 году составили 7,5 млрд долларов.

– Какой сценарий развития ситуации на мировых рынках является базовым в 2024 году?

– Базовым сценарием 2024 года для большинства экономистов является продолжение тренда на снижение ставок мировых центральных банков, процесса дезинфляции и умеренного замедления мировой экономики, исключающего рецессию. Так, по прогнозам МВФ глобальный рост ВВП замедлится с 3,0% до 2,9%. JPMorgan ожидает уменьшения темпов роста глобального ВВП с 2,8% до 2%, при этом негативный рост мировой экономики не является базовым, его риск аналитики оценивают на уровне 25%. Консенсус аналитиков Bloomberg склоняется к снижению темпов мировой экономики с 3% до 2,6% в 2024 году, инфляции — с 6,9% до 4,3%, при этом вероятность рецессии в США находится на уровне 50%.

В свою очередь, прогресс в снижении инфляции закладывает ожидания необходимости скорого смягчения условий на финансовых рынках. Точечный график с прогнозами участников комитета ФРС США, опубликованный по итогам последнего декабрьского заседания, предполагает три раунда снижения ставки по 25 б.п. в 2024 году. При этом, в начале года рыночные участники были настроены более агрессивно и ожидали порядка шести раундов снижения по 25 б.п. с 70% вероятностью первого снижения ставки в марте 2024 года. Однако после публикации выше ожидаемых показателей инфляции по итогам января, рыночные ожидания уже предполагают менее четырех раундов снижения по 25 б.п. в этом году, со смещением ожиданий первого снижения ставки на июнь т.г.

В результате базовый сценарий смягчения денежных условий на фоне снижения инфляции и положительного экономического роста является благоприятным для рынка мировых акций. Аналитики Goldman Sachs ожидают достижения новых исторических максимумов на фондовых рынках США в следующем году. При этом, экономисты JPMorgan также ожидают увеличения волатильности акций в 2024 году и повышения индекса VIX на фоне геополитических рисков, в частности неопределенности касательно президентских выборов в США в ноябре 2024 года.

Прогнозы для рынка нефти в 2024 году остаются умеренно положительными на фоне ослабления рисков рецессии и ожиданий смягчения условий на финансовых рынках, что должно поддержать спрос на топливо. Согласно медиане консенсус-прогноза Bloomberg, среднегодовая цена на черное золото составит в 2024 году 82,5 долларов за баррель.

The post Нацбанк: инвестиционный доход Нацфонда за 2023 год составил $6,2 млрд first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

– Берик Шолпанкулович, как и с какой целью запущена система мгновенных платежей в Казахстане?

– Система мгновенных платежей предназначена для быстрого проведения межбанковских онлайн-переводов и платежей в режиме 24/7. Главная цель ее внедрения – предоставить нашим гражданам простой и удобный канал для проведения межбанковских переводов и платежей в круглосуточном режиме по упрощенным реквизитам, например, по номеру телефона. Сократится и время расчетов между клиентами разных банков – теперь они будут занимать всего несколько секунд.

– С преимуществами для пользователей все понятно, а что дает банкам возможность подключения к сервису СМП?

– Для банков это в первую очередь новые возможности по повышению качества сервиса. В настоящее время в СМП доступны переводы между физическими лицами по номеру телефона. А в дальнейшем будут подключены сервисы межбанковских платежей по QR-коду.

Более глобально, система мгновенных платежей – это только один из компонентов выстраиваемой в Казахстане Национальной платежной системы. Мы строим цифровую финансовую инфраструктуру в интересах каждого – она позволит стимулировать конкуренцию, повысить безопасность и удобство, а также, что важно, снизить стоимость финансовых услуг для конечных потребителей.

Подобные системы успешно функционируют во многих странах мира – всего порядка 60 стран, в том числе Великобритания, страны Евросоюза, Сингапур, Швеция, Россия.

– Клиенты каких банков могут воспользоваться данной системой?

– Доступ к сервису СМП для своих клиентов уже открыли четыре банка. Подключается еще пять банков. Остальные банки будут подключены к системе по мере готовности. По итогам подключения банки будут уведомлять своих клиентов, что сервисы СМП стали доступны в официальных мобильных приложениях.

– Второй компонент национальной платежной системы – Межбанковская система платежных карточек. Расскажите, как с ее запуском будут обрабатываться внутренние межбанковские операции?

– Основной целью создания Межбанковской системы платежных карточек является развитие инфраструктуры для обработки карточных транзакций внутри страны, то есть их локализация. Это создаст равные условия обслуживания по карточкам международных платежных систем в Казахстане и позволит обеспечить безопасность и бесперебойность внутренних карточных расчетов.

– На какой стадии работы по запуску этой системы?

Межбанковская система платежных карточек уже готова к запуску в промышленную эксплуатацию – он запланирован на 1 июля 2022 года.

Основная работа завершена: разработана правовая база, построена инфраструктура, заключены соглашения с международными платежными системами Visa, Mastercard и UnionPay, а банки второго уровня провели работу по адаптации своих систем и перенастройке процессов взаимодействия с международными платежными системами. Успешно проведено тестирование на площадке оператора – Казахстанского центра межбанковских расчетов.

– Какие ключевые цели преследует Нацбанк, развивая Национальную платежную систему?

– Национальный Банк реализует и развивает свои проекты, в том числе Национальную платежную систему – именно как инфраструктуру для рынка.

Мы не работаем и не планируем работать напрямую с клиентами – это задача участников рынка. Наша задача – повысить доступность финансовых услуг для казахстанцев, создав благоприятные условия для конкуренции и разработав надежную, удобную, безопасную технологическую и регуляторную среду.

– Что является приоритетом для регулятора при развитии цифровых сервисов?

– Равенство всех участников рынка в доступе к цифровой инфраструктуре финансового рынка. Иными словами, мы считаем, что каждый участник рынка должен иметь возможность создавать финансовые и платежные сервисы в цифровом формате. Такой подход стимулирует развитие конкуренции и ведет к повышению качества и снижению издержек для всех участников делового оборота.

Другой важный вопрос – безопасность. В условиях активной цифровизации финансовых услуг все большую важность приобретают именно персональные данные и организация доступа к ним. Мы убеждены, что именно гражданин является владельцем собственных данных и должен иметь возможность контролировать доступ к ним. Для этого совместно с другими государственными органами мы развиваем инфраструктуру удаленной цифровой идентификации, сервисы «цифрового согласия» и другие проекты.

– Какова тогда роль цифрового тенге?

– Совместно с рынком мы изучаем и вопрос внедрения цифрового тенге – в перспективе цифровая валюта тоже станет частью Национальной платежной системы. В совокупности с другими элементами инфраструктуры, это обеспечит бесперебойность и доступность безналичных платежей, в том числе благодаря возможности расчетов без доступа к интернету, и откроет новые возможности для инноваций участникам рынка благодаря технологии так называемых смарт-контрактов. Этот вопрос сейчас активно изучается вместе с рынком и международными экспертами, и до конца года мы выработаем итоговое решение.

The post Берика Шолпанкулов: Мы строим цифровую финансовую инфраструктуру в интересах каждого first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

The post О динамике тенге и инвестировании активов Нацфонда first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

Как ожидается, текущий счет платежного баланса перейдет в положительную зону и сложится с профицитом. Об основных драйверах роста экспорта в текущем году, а также о среднесрочных прогнозах платежного баланса и их предпосылках рассказал заместитель председателя Национального банка Акылжан Баймагамбетов.

– Акылжан Маликович, недавно завершился очередной прогнозный раунд Национального банка. Каковы ваши ожидания по платежному балансу на среднесрочный период?

– В нынешнем прогнозном раунде при базовом сценарии мы закладываем постепенное снижение цены на нефть с текущих уровней до уровня в среднем $90 за баррель в 2023 году. При такой прогнозной траектории цен текущий счет платежного баланса в этом году перейдет в положительную зону, то есть сложится с профицитом. Это будет первый профицит за последние восемь лет. Его обеспечат высокие цены на сырьевые товары, которые составляют основу казахстанского экспорта. Даже с учетом высоких уровней импорта и выплат доходов иностранным прямым инвесторам сырьевого сектора при базовом сценарии профицит составит $7 млрд.

В 2023 году также за счет высокого уровня экспорта профицит расширится до $7,5 млрд.

– За счет каких товаров и насколько вырастет экспорт?

– Мы ожидаем, что экспорт по методологии платежного баланса в 2022 году увеличится существенно – на 35,2%, до $81,6 млрд. Рост будет наблюдаться в продажах нефти и ненефтяных товаров – черных, цветных металлов, урана, а также зерновых культур. При этом основной вклад в увеличение экспорта, безусловно, будет вносить нефть. Исторически нефть занимает порядка 60% всего казахстанского экспорта.

Постепенное восстановление мировой экономической активности после пандемии и последовавший за ним геополитический кризис поддерживают высокие цены на сырье. Это влияет на ожидаемый рост стоимости продаж в этом году.

– Эта позитивная динамика, по вашим ожиданиям, продолжится и в следующем году?

– Да, в 2023 году стоимость экспорта в базовом сценарии также будет высокой – прогнозируется его рост до $83,3 млрд. Благодаря высокой базе текущего года сам прирост будет не очень большим – плюс 2,2%. Такой показатель будет достигнут за счет прогнозируемого Министерством энергетики увеличения объемов добычи – до 92,6 млн тонн с 85,7 млн тонн в 2022 году, которое будет нивелировано сценарной корректировкой высоких сырьевых цен предыдущих лет в сторону некоторого снижения.

– С начала года мы неоднократно наблюдали остановки КТК. Помимо этого, казахстанская нефть продается с дисконтом к нефти марки Brent. Однако в своих прогнозах вы закладываете рост экспорта. Насколько реалистичен такой сценарий в данном контексте?

– Основные каналы экспорта казахстанской нефти – трубопроводы КТК и Атырау – Самара. На КТК приходится внушительная доля экспорта нефти. Исторически она составляет порядка 80%. Поэтому риски остановки КТК очень значимы для состояния казахстанского платежного баланса.

– При формировании оценок по экспорту нефти в базовом сценарии мы опираемся на прогнозы Министерства энергетики по объемам добычи. Согласно ожиданиям, объемы добычи по итогам этого года останутся на уровне предыдущего года и составят 85,7 млн тонн.

Действительно, в течение первого полугодия мы наблюдали как частичные, так и полные остановки в работе КТК. Однако, согласно данным Минэнерго, в первом полугодии 2022 года физические объемы экспортируемой нефти были практически на уровне предыдущего года, незначительно снизившись на 2,2%, до 33 млн тонн.

Учитывая этот фактор, по данным КГД, рост экспорта нефти на 84,7%, до $24,8 млрд, в первом полугодии текущего года объяснялся в первую очередь ценовым фактором, несмотря на дисконт к нефти марки Brent.

– Получается, что даже с учетом этого дисконта текущие цены на нефть позволяют прогнозировать рост экспорта и, следовательно, профицит?

– Совершенно верно. Около 20% экспортируемой нефти продавалось с большим дисконтом. Эта нефть транспортируется в основном через трубопровод Атырау – Самара вместе с российской нефтью марки Urals. По данным агентства Thomson Reuters, средний дисконт Urals к Brent с начала года составил порядка $18 за баррель. Подавляющая же доля казахстанской нефти, как говорилось ранее, экспортируется под маркой CPC Blend через трубопровод КТК. Средний дисконт на нее составил $3 за баррель в этом году. Получается, основные объемы нефти продаются Казахстаном за рубеж с минимальным дисконтом.

Учитывая это и прогнозируемые объемы добычи, при базовом сценарии ожидаемый рост экспорта нефти на 60,7%, до 50 млрд долларов США, в 2022 году оценивается нами как реалистичный.

– С нефтью более-менее понятно. А как обстоят дела с экспортом товаров более высокого передела? Ожидаются ли улучшения в диверсификации экспорта?

– За первое полугодие 2022 года совокупный официальный экспорт товаров удвоился, увеличившись на 56,2%, до $42,2 млрд, по сравнению с соответствующим периодом прошлого года. Если разложить этот рост на составляющие, то картина будет такой: 52,3% было обеспечено сырьевыми товарами и их первичной обработкой и лишь остальные 3,9% – готовыми товарами.

С другой стороны, доля готовых товаров в экспорте продолжает нарастать с 5,1% в 2014 году до 8,5% в 2021 году. В номинальном выражении – с $4,1 млрд до $5,1 млрд. Этому, в том числе, способствует рост ценовой конкурентоспособности за счет свободного плавания тенге. Однако имеющийся потенциал по росту несырьевого экспорта не реализован в полной мере, и показатель все еще остается на низком уровне.

Диверсификация экспорта – работа не одного дня. Она ведется постоянно.

Правительство поставило цели по росту несырьевого экспорта товаров и услуг до $41 млрд к 2025 году, из которых товары – $29,5 млрд. Работу в этом направлении надо продолжать и усиливать.

– Эффект снижения давления на платежный баланс можно ведь достичь не только за счет диверсификации экспорта, но и путем снижения зависимости от импорта. Каковы Ваши ожидания по импорту на текущий год?

– Давление на текущий счет со стороны импорта сохраняется. Стоит отметить, что по итогам I полугодия этого года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года импорт товаров по методологии платежного баланса вырос на 15,9%, до $20,7 млрд. И это произошло несмотря на нарушение глобальных логистических цепочек. Согласно прогнозам, по итогам 2022 года рост составит 11,3%, до $44,2 млрд, а в 2023 году – 3,4%, до $45,7 млрд.

Рост потребностей населения и бизнеса при отсутствии казахстанского производства продолжает и будет продолжать способствовать растущим объемам импорта. Кроме того, влияют большие объемы бюджетных расходов, направляемых на реализацию государственных программ и мер по поддержке экономики.

– За счет каких товаров вырастет импорт? Что, по вашим ожиданиям, будет основным драйвером закупок из заграницы в текущем году?

– Наибольший рост импорта на прогнозном горизонте ожидается по промежуточным и инвестиционным товарам. Прогнозируется рост импорта данных товаров на 11,4%, до $32 млрд, в 2022 году и на 0,9%, до 32,3 млрд, в 2023 году. Это связано с ростом стоимости сырья, а также с реализацией инвестпроектов и программ как государственного, так и частного секторов.

Такие проекты и программы, например, реализуются на авторынке. Льготное автокредитование, расширение внутренних производственных мощностей и другие инициативы будут поддерживать импорт крупноузловых комплектующих для сборки автомобилей. Мы уже наблюдаем в статистике, как за первое полугодие текущего года их импорт удвоился до $1 млрд.

Промежуточные и инвестиционные товары за I полугодие текущего года выросли по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 17,8%, до $15 млрд. Они поставлялись в основном из России и Китая. Если сравнивать месяц к соответствующему месяцу предыдущего года, в каждом отдельно взятом месяце наблюдался рост. И это несмотря на геополитический кризис. В случае с импортом из России незначительное снижение зафиксировано лишь в апреле. Однако, если в дальнейшем закупки из РФ все же сократятся, тенденция роста импорта промежуточных и инвестиционных товаров сохранится ввиду частичной переориентации спроса на новые рынки.

– Получается, что потребительские товары не будут драйвером роста импорта в 2022 году?

– На самом деле потребительский импорт, по нашим ожиданиям, тоже растет, но несколько меньшими темпами, чем импорт промежуточных и инвестиционных товаров. Если смотреть ретроспективно, в 2021 году потребительский импорт достигал $12,4 млрд – это максимум с 2014 года. По прогнозу на текущий год, он превысит этот уровень и составит $13,5 млрд. Ожидания на 2022 год базируются на разнонаправленных факторах.

– Каких именно факторах?

– С одной стороны, падение предложения из-за сбоя логистических цепочек поставок и запрета России на вывоз некоторых товаров, таких как сахар и автомобили, приведет к сокращению объема потребительского импорта. Переориентация на новые транзитные маршруты, конечно, займет время и повлияет на цены. И это в определенной степени будет сдерживать спрос. К примеру, введенный Россией в марте запрет на вывоз сахара уже привел к падению объемов его импорта из этой страны на 57,6 тысячи тонн во втором квартале по сравнению с первым. Образовавшийся за счет этого дефицит на внутреннем рынке Казахстана частично был покрыт абсолютно новым поставщиком в лице Индии. Во втором квартале Индия продала Казахстану 17,7 тысячи тонн сахара.

С другой стороны, растущие из года в год внутренние потребности в условиях отсутствия казахстанского производства будут способствовать росту импорта потребительских товаров. Платежеспособный спрос будет поддерживаться как личными средствами населения, так и заемными в виде потребительских кредитов.

Эти факторы в совокупности обусловят прогнозируемый рост потребительского импорта на 8,6% в 2022 году.

Раз уж речь зашла о потребительском импорте, хочется отметить, что в текущем месяце мы собираемся включить в окончательные показатели платежного баланса нашу оценку серого импорта автомобилей. За последние несколько лет официальный импорт автомобилей вырос в три раза: с $417 млн в 2016 году до $1,3 млрд в 2021 году. При этом наш авторынок активно расширялся за счет неофициального ввоза машин физлицами из стран ЕАЭС, в первую очередь из России. Эта категория импорта автомобилей не попадала в официальную статистику из-за отсутствия таможенных пошлин внутри ЕАЭС и возможности у Бюро национальной статистики обложить отчетностью физлиц. Национальный банк провел собственную оценку данного серого импорта автомобилей. Публикация более подробной информации по проведенным расчетам планируется в октябре.

– Если подводить итоги, текущий счет в 2022 году, как вы уже говорили, несмотря на высокий импорт и выплаты доходов иностранным инвесторам, перейдет в профицитную зону. Что это значит и насколько это хорошо?

– Текущий счет платежного баланса показывает, сколько страна должна выплатить в случае дефицита или заработала в случае профицита за определенный период времени по текущим операциям с остальным миром. Это экспорт и импорт товаров и услуг, оплата труда, инвестиционный доход, а также международные переводы.

При дефиците текущего счета макроэкономические показатели страны подвергаются давлению. В особенности если это сопровождается снижением иностранных инвестиций.

Как мы уже отмечали ранее, текущий счет в Казахстане последние семь лет находился в дефицитной зоне. Но по итогам 2022 года ожидается переход в зону профицита. Он на краткосрочном горизонте несколько снизит давление на макроэкономические показатели страны, однако структурных преобразований за собой не несет. Все потому что профицит будет обеспечен лишь ростом стоимости нефти и металлов, подчеркивая тем самым высокую подверженность страны мировым шокам.

Снижение зависимости от изменения внешней конъюнктуры возможно лишь за счет работы по решению структурных проблем платежного баланса: низкой диверсификации экспорта, высокой зависимости от импорта, концентрации иностранных инвестиций в сырьевом секторе экономики.

The post Рост цен на сырье обеспечит профицит платежного баланса в 2022 году first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

– Какие события определяли динамику внешних рынков в июле? Что повлияло на нефтяные котировки в прошлом месяце?

– Июль для финансовых рынков стал месяцем новых рекордов. Инфляция в США вновь побила 40-летний максимум, составив 9,1% г/г в июне. В результате риски более быстрого повышения ставок ФРС США вместе с опасениями инвесторов по поводу мировой рецессии до середины месяца поддерживали доминирование доллара США на валютном рынке. В данных условиях в первой половине месяца евро впервые за два десятилетия ненадолго достиг значений ниже паритета, курс японской иены опустился до уровней 1998 года, валюты развивающихся рынков также испытывали давление.

Однако к концу месяца заседание ФРС США, на котором было принято решение о повышении ставки на 75 б.п., до 2,25-2,5%, стало одним из переломных для динамики доллара США. Риторика во время выступления Дж. Пауэлла была воспринята глобальными инвесторами как относительно «мягкая», что поддержало риск-сентимент, вызвало рост рисковых активов и ослабило рост доллара США. В результате индекс валют развивающихся рынков по итогам снизился на 2,4% за месяц. Сильную позитивную динамику продемонстрировал по итогам июля рынок акций, глобальный индекс MSCI вырос на существенные 7,9% – максимальный прирост с ноября 2020 года.

Другим заметным событием июля стало заседание ЕЦБ, где было принято решение повысить ставку на 50 б.п. Таким образом, регулятор завершил эпоху отрицательных ставок, которая продолжалась с 2014 года. Однако уход от отрицательных ставок осложнен серьезными рисками наступления экономического кризиса в регионе. Несмотря на положительный рост экономики еврозоны во II квартале (+0,7% кв./кв.), показатели деловой активности сигнализируют об ухудшении перспектив экономики ЕС: агрегированный PMI опустился до 49,9. В США выход данных об отрицательном росте экономики второй квартал подряд на (-)0,9% кв./кв. стал причиной активных дискуссий по поводу того, является ли текущая ситуация рецессией. В КНР показатель деловой активности в промышленном секторе снизился до 49 пунктов, что также свидетельствует о переходе от роста к снижению.

В результате усилившиеся опасения по поводу мировой экономики в июле оказали негативное влияние на рынок сырьевых товаров, в том числе и на нефть. Нефтяные котировки за месяц снизились на 4,2%, растеряв большую часть прироста, вызванную геополитическим конфликтом между РФ и Украиной. Впервые с апреля стоимость нефти в отдельные дни опускалась ниже 100 долларов США за баррель.

В начале августа цены на черное золото вновь снизились ниже 95 долларов США на фоне опасений по поводу перспектив спроса на топливо. Альянс ОПЕК по итогам заседания 3 августа принял решение о повышении добычи всего на 100 тыс. баррелей в день, делегаты выразили свою обеспокоенность по поводу потенциальной рецессии в США и карантинных ограничений КНР.

– Чем было вызвано ослабление тенге в июле?

– Обменный курс тенге по итогам месяца умеренно ослаб на 1,5%, до 477,07. Такой динамике способствовали как внешние, так и внутренние факторы.

Необходимо отметить снижение нефтяных котировок второй месяц подряд. Кроме того, давление на национальную валюту, так же как и на валюты развивающихся рынков, продолжает оказывать агрессивное повышение ставок в США.

Со стороны внутренних факторов продолжающийся период отпусков и выплата дивидендов компаниями способствовали повышению спроса на иностранную валюту в течение месяца. Так, среднедневной объем торгов увеличился в июле до 118,6 млн долларов США против 96,4 млн в предыдущем месяце. К концу июля курс тенге несколько восстановил позиции и сократил темпы ослабления благодаря налоговым выплатам экспортеров.

Поддержку обменному курсу в течение всего месяца оказывали продажи субъектов квазигосударственного сектора в объеме 543,9 млн долларов США, а также продажи валюты для обеспечения трансфертов из НФРК в размере 599,2 млн долларов США. Валютные интервенции Национальным банком не проводились.

– Какова ситуация с золотовалютными активами в июле? Почему цены на золото снижаются, несмотря на опасения глобальной рецессии?

– По предварительным данным, объем золотовалютных активов на конец июля составил 32,8 млрд долларов США, увеличившись за месяц на 835 млн долларов США.

В июле мы наблюдали рост валютной части ЗВР за счет увеличения объема корреспондентских счетов БВУ в Национальном банке, что и послужило основным фактором роста ЗВР. Цены на золото частично нивелировали этот эффект: в связи со снижением цены на драгоценный металл на 3% – с 1814 до 1759 долл./унц. – произошло снижение «золотого портфеля». Стоит отметить, что в течение месяца котировки золота достигали значения 1687 долл./унц.

Мы привыкли воспринимать золото как защитный актив, спрос на который значительно возрастает при ухудшении риск-сентимента глобальных инвесторов, вызванный обострением геополитических и макроэкономических рисков. Однако на текущий момент золото оказалось под давлением ряда не менее важных факторов, в том числе ужесточения монетарной политики рядом центральных банков на фоне ускорения глобальной инфляции.

– В последнее время в СМИ все чаще обсуждают вопросы, касающиеся истории возникновения Национального фонда, его использования, а также как и куда инвестируются его активы. Могли бы вы рассказать, что послужило прообразом для создания фонда и в какие активы инвестируются средства Национального фонда.

– Не секрет, что в 2000 году при создании Национального фонда за основу был принят норвежский опыт. Норвежский фонд, как и Национальный фонд, пополняется со сверхдоходов от нефти, а средства инвестируются по всему миру. Речь идет о Государственном пенсионном фонде Норвегии, размер которого на сегодняшний день превышает отметку в 1 трлн долларов США, и он по-прежнему является неким эталоном не только для Национального фонда, но и для большинства суверенных фондов по всему миру.

Цель Национального фонда – обеспечение социально-экономического развития государства путем накопления финансовых ресурсов для будущих поколений, а также снижения зависимости экономики от нефтяного сектора и от неблагоприятных внешних факторов. Соответственно, функции Национального фонда – сберегательная и стабилизационная.

Реализация стабилизационной функции предполагает обеспечение трансфертов в республиканский бюджет. Регулярные перечисления трансфертов в свою очередь требуют поддержание высокого уровня ликвидности в портфеле. Следовательно, активы стабилизационного портфеля инвестируются в инструменты денежного рынка, преимущественно в краткосрочные казначейские обязательства США.

Сберегательная функция – сбережение и сохранение средств для будущих поколений. При этом ввиду волатильности на финансовых рынках текущая стоимость активов Национального фонда может колебаться. Соответственно, целью сберегательного портфеля является обеспечение доходности в долгосрочной перспективе при умеренном уровне риска.

Долгое время стратегическая аллокация активов сберегательного портфеля состояла на 80% из облигаций развитых стран и на 20% из акций компаний развитых стран, что с точки зрения мировой практики является весьма консервативным.

С 2019 года Национальный банк начал переход к новой сбалансированной аллокации активов, направленной на повышение долгосрочной доходности от инвестиций при умеренном уровне риска. Новая аллокация предполагает увеличение доли акций до 30%, а также формирование портфелей золота и альтернативных инструментов до 5%. Более того, планируется увеличить диверсификацию активов в портфеле облигаций за счет инвестирования в корпоративные облигации инвестиционного уровня до 10% и в облигации развивающихся стран до 21%.

Данный переход планируется завершить до конца 2022 года. В результате мы ожидаем, что потенциальная среднегодовая доходность Национального фонда в долгосрочной перспективе вырастет на 1%.

– Как изменился объем валютных активов Национального фонда в июле и какие факторы на это повлияли?

– Согласно предварительным данным, по итогам июля объем валютных активов Национального фонда составил 53,1 млрд долларов США, увеличившись за прошедший месяц на 1,2 млрд долларов США.

В прошедшем месяце из Национального фонда в республиканский бюджет было выделено 518 млрд тенге в виде трансфертов. Часть трансфертов была выделена за счет остатков на тенговом счете Нацфонда, а также тенговых поступлений в фонд. Кроме того, на внутреннем валютном рынке было продано активов на 599,2 млн долларов США, что в эквиваленте составляет 288 млрд тенге.

Валютные поступления в фонд в июне составили 582 млн долларов США.

Инвестиционный доход Национального фонда по итогам прошедшего месяца сложился положительным и составил 1 240 млн долларов США, преимущественно за счет частичного восстановления рынка акций. При этом долгосрочная доходность Национального фонда с начала создания в годовом выражении составляет 3,17%.

– Что будет делать ФРС со ставкой в дальнейшем? Наступила ли рецессия в США, почему некоторые называют текущую ситуацию «рецессией Шредингера»?

– В июле мы наблюдали убедительный разворот динамики доллара США на мировом валютном рынке после заседания ФРС США, что в очередной раз подчеркивает важность сигналов со стороны регулятора США. На июльском заседании глава ФРС США заявил, что комитет будет принимать решения в зависимости от поступающих данных без четких указаний о дальнейших шагах, при этом обозначив возможность замедления темпов повышения ставки на следующих заседаниях. Джером Пауэлл при этом отметил, что точечная диаграмма членов комитета, так называемый Dot Plot, является «лучшим руководством» касательно траектории ставок. Поэтому, судя по последнему июньскому Dot Plot, ожидается повышение ставок еще на 100 б.п., до 3,25-3,5%, к концу 2022 года в течение оставшихся 3 заседаний.

Что касается рецессии, то выход данных ВВП за II квартал, вероятно, обозначил наступление технической рецессии в США – отрицательного роста экономики на протяжении двух и более последовательных кварталов. Однако с данным тезисом не согласны многие чиновники США, в том числе президент, председатель ФРС и министр финансов, так как официальное определение рецессии подразумевает субъективное суждение о снижении экономической активности, которое заметно по динамике нескольких показателей (ВВП, занятости, реальных доходов, промышленного производства и др.). Тем не менее с 1948 года все 10 случаев двух последовательных отрицательных ростов экономики были позже объявлены рецессией в США. В результате возникла парадоксальная ситуация, в некотором смысле подобная феномену Шредингера, когда два противоположных факта могут существовать одновременно.

В данных условиях опасения по поводу роста мировой экономики и дальнейшее повышение ставок ФРС США не добавляют оптимизма касательно перспектив рисковых активов и валют развивающихся рынков, что также может оказывать давление на тенге.

The post Нацбанк о динамике тенге и инвестировании активов Нацфонда first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

Как долго Нацбанк будет фиксироваться на базовой ставке в 14%?

Комментарии по предложению депутатского корпуса о наделении Нацбанка двойным мандатом: должен ли регулятор, меняя базовую ставку, отвечать за развитие

The post Интервью Председателя Национального Банка РК Галымжана Пирматова first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

— Здравствуйте, Алексей. Очень рад вас видеть. Поскольку этот видеопроект [среди прочего] помогает объяснять, что делает центральный банк и каковы ключевые составляющие его работы, я бы хотел попросить вас, учитывая вашу должность, объяснить простыми словами, что такое денежно-кредитная политика, каковы ее цели и какие инструменты есть у центробанка для достижения этих целей.
— Очень рад вас видеть. Если мы начинаем с простого, то лучше всего сначала назвать цели денежно-кредитной политики. Чаще всего под целями денежно-кредитной политики понимают обеспечение ценовой стабильности и доверия к национальной валюте. А сама денежно-кредитная политика – это деятельность, посредством которой денежно-кредитный регулятор страны (чаще всего это центральный банк) достигает этой цели. Некоторые центробанки ставят перед собой и другие цели, но Банк России стремится только к обеспечению ценовой стабильности, которая в нашем случае предполагает, что потребительская инфляция должна быть вблизи целевого показателя в среднесрочной перспективе, и этот показатель составляет 4%.
— То есть если инфляция за год составила около 4%, то денежно-кредитная политика Центрального банка эффективна.
— Так мы ее и оцениваем. И у Банка России есть один инструмент для достижения этой цели. Это изменение уровня процентных ставок в экономике. А точнее, краткосрочных процентных ставок. Для этого мы проводим различные операционные меры. И для эффективной денежно-кредитной политики критически важен трансмиссионный механизм.
— Понятно.
— То есть как изменения краткосрочных процентных ставок, которыми мы управляем, влияют на экономику в целом.
— То есть, проще говоря, процентная ставка – это в некотором роде цена денег, так?
— Совершенно верно.
— Отлично.
— И цена денег оказывает значительное влияние на поведение экономических агентов…
— Понимаю.
— …домохозяйств, фирм и других участников экономической деятельности. А именно: когда процентные ставки высоки или стоимость денег высока, домохозяйства предпочитают больше сберегать и меньше потреблять, а фирмам дороже инвестировать, поэтому их спрос на инвестиции ниже.
— В таком случае инфляция…
— Снижается.
— …снижается. Понятно.
— И наоборот: когда процентные ставки низкие, у домохозяйств появляется стимул потреблять больше и брать кредиты, а фирмы могут активнее увеличивать свои инвестиции. В этом случае используется больше экономических ресурсов, что ведет к росту цен.
— Тогда почему бы не удерживать процентные ставки на низком уровне всегда, чтобы все потребляли много?
— Именно потому, что в какой-то момент это приведет к нарушению принципа ценовой стабильности. Потому что, если процентные ставки очень низкие и приводят к слишком сильному росту потребления, при котором население потребляет больше, чем способна произвести экономика, инфляция вырастет.
— Алексей, мне известно, что до этого вы были успешным экономистом по другую сторону баррикад: вы работали в очень крупном российском банке. Это непростой вопрос, но я все равно его задам. Скажите, работая по другую сторону баррикад, как вы оценивали работу Банка России? Расскажите, в каких сферах Центральный банк всегда был на высоте, по вашему мнению (конечно, говоря о денежно-кредитной политике), и каким сферам, как вам казалось, стоило бы уделить больше внимания.
— Прежде всего нужно сказать, что за последние десять лет денежно-кредитная политика Банка России очень изменилась. Из политики, нацеленной на поддержание стабильного обменного курса, она превратилась в политику инфляционного таргетирования, которую мы проводим сейчас. Если посмотреть на 2000-е, то очевидно, что, хотя Центральный банк регулярно заявлял о своем стремлении к низкой инфляции, при фиксированном или квазификсированном обменном курсе эта цель не достигалась. Понятно, что в тот период денежно-кредитная политика не обеспечивала ценовую стабильность. После перехода к плавающему обменному курсу произошла смена парадигмы, и в этой новой парадигме, как мне кажется, эффективность денежно-кредитной политики практически не подвергается сомнению.
— То есть, по вашему мнению, рынок считает, что при инфляционном таргетировании достичь ценовой стабильности проще, а задача Центрального банка кажется участникам рынка более выполнимой.
— Именно так. Кроме того, доверие к Центральному банку и уверенность в его стремлении к цели и его способности ее достичь крайне важны для эффективности денежно-кредитной политики. Доверие играет важную роль. Поэтому очень важна и коммуникационная политика.
— Замечательно. Но, думаю, очевидно, что Центральный банк не один в экономике. На рост или снижение цен может влиять множество других факторов. И один из этих факторов – фискальная политика. Мы знаем, что, поскольку Россия – крупный экспортер нефтепродуктов, доходы бюджета меняются в зависимости от цен на нефть. Мы также знаем, что, когда центральные банки переходят к таргетированию инфляции, правительства страны вводят бюджетные правила. Скажите, облегчает ли предсказуемая фискальная политика работу Центрального банка? И как непредсказуемость фискальной политики отразилась бы на проведении денежно-кредитной политики?
— Вы совершенно правы. Фискальная политика – очень важный фактор, оказывающий влияние на экономику. Это касается не только таких стран-экспортеров с большими запасами нефти, как наша, но и всех стран, потому что государственный бюджет играет важную роль в экономике большинства современных стран. 100 лет назад все было иначе, но сейчас в большинстве стран мира дела обстоят именно так. И поэтому предсказуемость и стабильность фискальной сферы облегчают проведение денежно-кредитной политики. Для обеспечения большей макроэкономической стабильности и для лучшего проведения денежно-кредитной политики важно, чтобы расходы бюджета не менялись вместе с его доходами. Суть бюджетного правила заключается в стабилизации расходов бюджета вне зависимости от колебаний цен на нефть.
— Понятно. Что ж, перейду к последнему вопросу. Не могли бы вы рассказать вкратце о том, как координируются политика финансовой стабилизации и денежно-кредитная политика? Нужно ли проводить их как единую политику или разделять?
— Это очень комплексный вопрос. Думаю, на него нет единственно верного ответа. Это один из ключевых вопросов, который поднимается на дискуссиях, посвященных деятельности центральных банков. Мое мнение заключается в том, что финансовая стабилизация обеспечивается при помощи других инструментов, имеющихся в распоряжении центробанка. Денежно-кредитная политика учитывает, как прогнозы финансовой стабильности и воздействие инструментов, используемых центробанком для снижения рисков финансовой стабильности, отражаются в макроэкономическом прогнозе центробанка, а именно в инфляционном прогнозе.
А затем, если с учетом всех этих вводных возникает необходимость изменения денежно-кредитной политики, ее могут изменить. В остальных случаях риски финансовой стабильности лучше снижать при помощи других инструментов.
— Например, если мы наблюдаем рост потребительского кредитования, что вызывает опасения ряда экспертов, это будет проблема финансовой стабильности, так? То есть вы говорите, что с такими рисками нужно бороться не изменениями процентной ставки, но при помощи других инструментов. Каких, например?
— Именно так. Все верно. Потребительское кредитование – это хороший пример, потому что в процентных ставках по потребительским кредитам доля премии за кредитный риск выше. Изменения ключевой ставки не окажут значительного влияния на ставки по таким кредитам. С прошлого года Центральный банк постепенно увеличивает весовые коэффициенты риска, применяемые для расчета ставок по потребительским кредитам. Не буду вдаваться в детали, но они влияют на объем капитала, необходимый банку для выдачи этих кредитов.
— То есть по сути банкам становится сложнее выдавать новые потребительские кредиты.
— Им становится дороже выдавать потребительские кредиты. Сейчас проблема потребительского кредитования касается не столько даже финансовой стабильности. Рынок кредитования домохозяйств еще далек от перегрева. Мы сдерживаем его рост, чтобы предотвратить перегрев.
— Понимаю.
— Но важно то, что распределение потребительских кредитов среди населения неравномерно. То есть наша реальная цель – сдержать рост закредитованности тех, кто уже взял много кредитов.
— Тех, кто уже много задолжал, да. Отлично. Алексей, рад был вас послушать. Теперь вам нужно сказать, с кем вы будете беседовать в следующий раз.
— Огромное вам спасибо за очень интересный разговор. Думаю, в следующем выпуске я буду беседовать с Рубеном Ениколоповым, ректором Российской экономической школы.

The post Монетарная политика: как и зачем центробанк стимулирует людей копить или тратить first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

— На форуме Finopolis в Сочи глава ЦБ РФ Эльвира Набиуллина говорила, что регулятор изучит зарубежный опыт по предоставлению временных лицензий финтех-компаниям. Означает ли это, что ЦБ может взять на себя обязанность их регулирования?
— В Банке России обсуждается регулирование инновационных бизнес-моделей, связанных с применением финансовых технологий. Пока у нас нет единого выработанного мнения, каким образом его проводить, поэтому сейчас я в большей степени могу изложить свою точку зрения, а не позицию Банка России.
Один из возможных вариантов — выдача временного индивидуального разрешения финтех-компаниям и временное индивидуальное регулирование их деятельности. Сейчас у Банка России таких полномочий нет. Да, у нас есть регулятивная “песочница”, где участники финрынка тестируют новые технологии и бизнес-модели. При этом существуют варианты песочницы, когда новые бизнес модели реализуются в реальном сегменте и на реальных клиентах. Например, новая компания (“нео-банк”) приходит к регулятору, рассказывает о своей бизнес-модели, получает временное разрешение на работу при ограничении в сроках и по объемам бизнеса.
За это время регулятор определяет, каким должно быть регулирование таких игроков. Если бизнес становится востребованным, то появляются другие игроки, которые хотят повторить эту модель, и к этому моменту уже практически готово новое регулирование. Я считаю, что подобный подход вполне возможен и на российском финансовом рынке. Мы заинтересованы в развитии финансовых технологий и в цифровой трансформации финансового рынка, а такие временные разрешения позволят снизить барьеры для входа на рынок новых компаний.
Другое возможное решение – это выдача комбинированной лицензии на базе существующих требований для разных игроков: банков, НКО, страховых компаний, платежных систем. Такого права у Банка России сегодня также пока нет.
Еще есть третий путь, который не учитывает особенностей конкретных бизнес-моделей — это некая упрощенная, стандартная лицензия “участника финансового рынка” с минимальным набором требований. Он не учитывает рисков конкретной бизнес-модели, но точно возможен в случае большого количества “разношерстных” финтехов на рынке либо в качестве временной лицензии.
— Может ли это потребовать внесения изменений в законодательство?
— Если мы говорим об изменениях полномочий Центрального Банка, это, безусловно, требует изменений в законодательстве.
Сейчас у Банка России есть возможность выдавать лицензии только прописанным в законодательстве субъектам, например, банкам, небанковским кредитным организациям, страховым компаниям и так далее. Допуск на рынок производится в разной форме: более жесткой – выдача лицензии (банкам, например), более мягкой – включение в реестр (МФО, кредитные потребительские кооперативы). Но самое важное здесь – это не сама лицензия, а возможность регулятора предъявлять специфические требования к деятельности всех этих организаций (отчетность, нормативы) и право применять меры за нарушение этих требований.
Сложность в случае регулирования финтеха состоит в том, что заранее такие организации классифицировать очень трудно. У регулятора может возникнуть право установить новые требования, либо их комбинированный набор после полного анализа бизнес-модели организации и понимания, какие риски в ее деятельности присутствуют.
Это непростой вопрос. Полагаю, что это перспектива двух-трех лет как минимум.
— На какой срок финтех-компаниям могли бы предоставляться временные лицензии? Будут ли они продлеваться автоматически?
— Думаю, что двух лет вполне достаточно для того, чтобы разобраться в бизнес-модели, понять, какие у компании могут быть риски. Вопрос автоматического продления при этом не стоит, поскольку по завершении режима “песочницы” компания должна переходить в стандартный режим обычного регулирования.
— Задача регулирования сейчас усложняется тем, что многие крупнейшие банки становятся экосистемами.
— Это совсем другая проблематика. Экосистема предлагает клиентам широкий набор как финансовых, так и нефинансовых услуг: кредиты, вклады, инвестиции, страховки, туристические, медицинские услуги и так далее. Соответственно, нужно иметь возможность предъявлять к такой экосистеме разные профильные требования. Решение, которое здесь напрашивается, — это переход от требований в рамках выданной лицензии к требованиям по виду деятельности.
Понимание государством того, как регулировать экосистемы, займет определенное время. Думаю, выработка эффективно работающей концепции потребует нескольких лет.
— На форуме в Сочи вы говорили, что ЦБ РФ будет проводить киберучения и оценивать защиту банков от киберугроз. Насколько часто такие мероприятия будут проводиться? Какие меры будут применяться к банкам, если регулятор выявит какие-либо нарушения?
— Оценка соответствия требованиям кибербезопасности проводится и сейчас. В этом году мы проверили уже около 120 банков, проверку еще 20 должны завершить до конца года. Пока мы не “зашиваем” требования по кибербезопасности в стресс-тестирование. Но это произойдет в 2020 году, мы готовим изменения в нормативную базу, связанную с регулированием киберриска, который, как вы знаете, относится к операционным рискам.
Ожидается, что к середине следующего года Банк России начнет проводить киберучения, то есть включать в стресс-тестирование банков элементы кибербезопасности. После этого мы будем предъявлять к банкам требования по изменению их систем безопасности – таким образом, с середины следующего года инструментарий воздействия на банки в части киберриска будет расширен. При этом надо сказать, что для нас в меньшей степени важна возможность наказания. Гораздо важнее – понимание того, насколько банки устойчивы к киберрискам, и возможность потребовать исправить ситуацию.
— Почему для проверки были выбраны именно эти 140 кредитных организаций? Вы обнаружили какие-то признаки возможного нарушения систем безопасности?
— Да. Система любого надзора, в том числе за кибербезопасностью, является риск-ориентированной. Естественно, банки были выбраны не в алфавитном порядке и не в порядке номеров выданных лицензий. Мы проводим риск-ориентацию, в первую очередь, в эти проверки попадают те банки, в которых были замечены признаки наличия проблем в информационных системах.
— Как будут выглядеть киберучения на практике?
— Стресс-тестирование, проверка банковских систем на устойчивость к определенным видам вмешательства извне.
По нашему плану, каждый банк будет проходить такое стресс-тестирование один раз в два года.
— Один из элементов стратегии RegTech и SupTech — применение в банках искусственного интеллекта и роботизация. Планирует ли ЦБ разработать единые стандарты в этой области?
— Мы будем предоставлять банкам полную свободу во всем, что касается маркетинга, взаимодействия с клиентами и других сфер деятельности, не связанных с риском. Пусть нейросети выискивают лучших клиентов, определяют оптимальные услуги для них – регулятор финансового рынка вряд ли будет пытаться здесь каким-то образом влиять.
Что касается того, каким образом банк с помощью нейросетей управляет тем или иным видом риска — финансовым, операционным, риском мошенничества – здесь мы будем предъявлять требования. Если искусственный интеллект оценивает кредитные риски, мы будем такую модель валидировать.
Каких-то единых требований к искусственному интеллекту, конечно, предъявлять нельзя, потому что это совершенно разные алгоритмы, самообучающиеся по разным принципам и на разных выборках данных. Но требования, которые мы будем предъявлять в обязательном порядке, связаны с качеством этих данных. От того, насколько корректна обучающая выборка, зависит правильная работа искусственного интеллекта. Уже сейчас мы можем оценивать качество и предиктивную мощность этих моделей. При этом многие используют термин “искусственный интеллект”, не имея четкого представления, что это такое.
— Вы сказали, что многие не до конца осознают, что необходимо понимать под “искусственным интеллектом”. Что вы имеете в виду?
— Искусственный интеллект — это не то, что большинство людей отождествляет с системой Skynet из “Терминатора”, которая взбунтовалась против человечества и сама стала принимать решения. Для человека, владеющего математическим аппаратом, искусственный интеллект — это всего лишь набор линейных преобразований, алгоритм, ничего мистического там нет. Это модели, которые решают узко поставленные задачи, причем все более эффективно. Наша задача – обеспечить их качественную работу.
— Если избавить искусственный интеллект от поведенческих предрассудков, означает ли это, что он сможет сделать кредитование более справедливым?
— Это очень сложная задача. Нужно понимать, что любая рейтинговая система зиждется на двух постулатах, которые неочевидны. Постулат первый: поведение объекта в прошлом полностью предопределяет его поведение в будущем. То есть, если клиент раньше аккуратно обслуживал кредит, значит, есть высокая вероятность того, что он и в будущем будет хорошо платить. Не факт, согласитесь.
Второй постулат заключается в следующем: если внешние характеристики двух объектов соответствуют, то высока вероятность, что их внутренние характеристики также будут похожими. Это тоже не так: у вас могут быть два абсолютно одинаковых графина, в одном — вода, а в другом — цианистый калий. Я искренне считаю, что эти два постулата нужно изменить для того, чтобы предиктивность моделей была лучше.
— Как вы считаете, какие риски помимо утечки данных несет в себе развитие новых технологий?
— Это очень важный и непростой вопрос, и он очень редко обсуждается. Кроме вышеназванных, могу назвать как минимум следующие риски, связанные с использованием искусственного интеллекта. Во-первых, даже самую сложную нейросеть можно взломать. У продвинутых нейросетей есть одна очень нехорошая особенность, которую в профессиональных кругах называют высокой чувствительностью к малым возмущениям. Это способность нейросети радикально переклассифицировать объект из одной категории в другую при незначительном изменении одного из его малых параметров. Приведу простой пример. Большинство нейросетей, решающих задачу биометрической идентификации, способно отличить мужчину от женщины или одного человека от другого, но если на лицо прилепить кусочек лейкопластыря и написать на нем слово “STOP”, то некоторые нейросети переведут эту картинку из категории “лица” в категорию “дорожные знаки”.
Во-вторых, нейросети способны создавать фейковую реальность. Например, после изучения большого количества реальных человеческих лиц нейросеть, если ей поставить такую задачу, очень легко может создать миллионы лиц несуществующих людей, их голоса и отпечатки пальцев – полный набор несуществующих биометрических данных, то есть можно создать целое государство несуществующих людей. И можно их сделать так, что другие нейросети будут воспринимать их как людей реальных. Аналогично можно создать несуществующие юрлица и транзакции.
Третий риск связан с тем, что применение искусственного интеллекта усложняет вопросы защиты персональных данных, поскольку появляется риск доступа к элементам обучающей выборки, а значит, к персональным данным, которые искусственный интеллект может “вытащить” из обучающей выборки.
Я вынужден говорить об этом, так как регулятор обязан думать о рисках. Бенефиты для общества от использования новых технологий абсолютно понятны. Но в этом мире никогда не бывает бенефитов без рисков, и эта “ложка дегтя” может оказаться вовсе не ложкой и вовсе не дегтя.
— Один из проектов в рамках RegTech и SupTech — платформа KYC (“Знай своего клиента”), которую планирует запустить ЦБ. Начал ли уже данный проект работать в тестовом режиме?
— Пока платформа находится на стадии концептуального описания. Кроме идентификации в нашей платформе предполагается оценка рисков вовлеченности клиентов в противоправные операции, в первую очередь связанные с нарушением антиотмывочного закона 115-ФЗ.
Это очень непростой проект, в настоящее время мы обсуждаем его конфигурацию, в том числе вместе с банками. Сама по себе технологическая составляющая здесь является меньшей проблемой, потому что Центральный Банк обладает большими базами данных как по физическим, так и по юридическим лицам.
В большей степени здесь надо решать проблемы юридического характера: будет ли данный скоринг чем-то однозначно определяющим или всего лишь неким риск-фактором для банка. Принципиально важно здесь для нас — не повторить ситуацию с рассылкой банкам списков клиентов, у которых есть признаки вовлеченности в противозаконные операции, после чего банки просто стали закрывать счета этих клиентов. В большом количестве случаев это всего лишь признаки, а не 100%-ая вовлеченность в сомнительные операции. Мы считаем, что основная часть работы по выявлению того, вовлечен ли клиент в такие операции, должна оставаться на банках.
— Есть ли у ЦБ понимание того, когда такая система может заработать в промышленном режиме? И планируется ли в будущем распространить действие проекта на другие финансовые организации?
— В моем понимании, система заработает не раньше, чем через два года. Проект можно реализовать быстрее, но тогда это может отразиться на качестве.
Требования ПОД/ФТ распространяются на все финансовые организации, а не только на банки. Поэтому было бы целесообразно распространить действие KYC-платформы и на других участников рынка.
— Еще одно мероприятие в рамках дорожной карты – выявление групп связанных заемщиков. Не могли бы вы рассказать подробнее, что сейчас делается в этом направлении?
— Этот проект уже находится на этапе внутреннего пользования. Служба анализа рисков Банка России с использованием разработанных нами алгоритмов и обучающей выборки делает заключение о связанности лиц (физических и юридических) на основе набора критериев юридического, экономического и фактического характера. При этом система имеет возможность делать выводы о связанности любых юридических и физических лиц, которые не обязательно являются заемщиками. В следующем году мы переводим эту работу в более продвинутый режим с использованием обновленного программного обеспечения и большего количества баз данных.
— Будете ли вы делиться этими данными с банками?
— С банками мы уже делимся этой информацией, но лишь в тот момент, когда обсуждаем с конкретным банком отдельных заемщиков и их связанность с другими заемщиками либо с самим банком или его акционерами. В заключении Службы анализа рисков эту информацию мы указываем. Пока не предполагается, что эти данные будут в открытом доступе, или что любой банк сможет проконсультироваться по поводу любого лица.
— В опубликованном недавно консультативном докладе говорилось о развитии конкуренции. Какие шаги, на ваш взгляд, нужны в банковском секторе?
— Во-первых, это пропорциональность регулирования: принципиально важно, что регулирование не может быть для всех одинаково. Эпоха one size fits all закончена, регулирование для крупных игроков должно быть более жестким, для небольших – требований должно быть меньше.
Второй большой блок касается платформенных технологических решений, которые создаются ЦБ или при участии ЦБ для общего пользования с возможностью равного доступа для всех, это выравнивает конкурентное поле.

ПРАЙМ,
Гульнара Вахитова,
Алсу Гараева.

The post Даже самую сложную нейросеть можно взломать first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

— В чем причина задержки принятия в России закона, регулирующего правовое поле в отношении криптовалюты? Каковы дальнейшие законодательные перспективы «цифрового товара» в России?
— Притом что за последние два года в направлении цифровых финансовых активов была проделана колоссальная законодательная работа, ее можно охарактеризовать лишь как активное стояние на месте. К сожалению, все очень боятся делать принципиально важные шаги, в то время как делается много другого, что не имеет необходимого коэффициента полезного действия. Так, несмотря на то, что в Гражданский кодекс были внесены такие понятия, как «смарт-контракты» и «цифровые права», вся дальнейшая работа застопорилась на уровне разработки подзаконных нормативных актов. Кроме того, принятие документа, связанного с краудфандингом, ставит бизнес в очень сложную ситуацию, когда статус криптовалют в России нереализован, но при этом существуют некие суррогаты, которые можно назвать и цифровыми правами, и краудфандинговыми активами, и информационными объектами.
Отсутствие или ненадлежащая регламентация статуса приводит к ситуации, когда Россия с высокой долей вероятности рискует стать неконтролируемым рынком цифровых валют, в том числе используемым для легализации преступных доходов. Количество преступлений такого рода велико уже сегодня, а к 2021 году может и вовсе превысить все разумные пределы. В связи с этим российскому законодателю необходимо отталкиваться не только от собственного видения ситуации и сиюминутных интересов отдельных участников рынка (например, таких больших корпораций, как Газпром или Норникель), а присматриваться к тому, в каком направлении движется международная практика – а она идет к признанию криптовалюты объектом права с необходимым режимом регулирования.
Пока же из-за множества нестыковок проекта закона о ЦФА надежд на него мало. С точки зрения понятия разделения цифровых прав, цифровых финансовых активов, краудфандинговых площадок есть серьезные разночтения с Федеральным законом «О рынке ценных бумаг» и с целым рядом положений ГК РФ. Необходима принципиальная позиция Банка России и Минфина, прежде всего в вопросе о том, быть или не быть цифровой криптовалюте.
Но в текущей версии закона криптовалюты нет вообще, и это пугает. Мы не видим «слона», стоящего у нас перед глазами. Тем более что в рамках последних осенних рекомендаций ФАТФ криптовалюта признается виртуальной валютой, следовательно, подлежит серьезному регулированию.
— Недавно Минфин предложил разделить криптовалюты на три вида с точки зрения норм регулирования: технические токены, виртуальные активы – биткоины и цифровые финансовые активы. Есть ли какие-либо еще предложения от других министерств и ведомств?
— На сегодняшний день в России сколько-нибудь единый подход к понятию криптовалюты отсутствует. Каждое министерство и ведомство при решении этого вопроса пытается реализовывать свои сугубо прагматичные интересы. Минфин, так же как и Центробанк, прежде всего заинтересован в том, чтобы российская фиатная система оставалась стабильной. Росфинмониторинг считает, что статус криптовалют уже пора легализовать, потому что без этого у них фактически связаны руки. МВД и Следственный комитет также сталкиваются с большим количеством преступлений в этой сфере и практически ничего не могут сделать.
В рамках рабочей группы Госдумы довольно давно и последовательно продвигается идея разделения цифровых активов на три вида. Во-первых, это цифровые активы как ценные бумаги или как производные финансовые инструменты. В этом случае все должно четко регулироваться законом о фондовых рынках, о цифровых бумагах и т. д. без ссылок на дополнительные федеральные законы. Во-вторых, мы должны говорить о криптовалютах. И наконец, в-третьих, это некие цифровые знаки, создаваемые в рамках реализации договорных обязательств. В отличие от цифровых ценных бумаг и криптовалюты, их оборот должен быть «легким», т. е. ограничиваться ГК и договорными условиями.
Кроме того, пора власти признать, что криптовалюта существует и, следовательно, она должна иметь надлежащую регламентацию, в том числе под контролем ЦБ. На сегодняшний день практически все страны склоняются именно к этой идее. С этим согласны и Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC), и финансовый регулятор Швейцарии, и др. Но отечественный мегарегулятор пока отказывается в это верить. Таким образом, происходит своеобразная подмена понятий. В результате получается большой лаг, который позволяет мошенникам – и будет позволять впредь – на этих нестыковках законодательства реализовывать серьезные программы и не нести за это никакой ответственности.
— Отсутствие правового регулирования не позволяет, вероятно, решать возникающие споры межу участниками такого рода сделок?
— Дела такого рода расследуются лишь в том случае, если криптовалюта является средством совершения преступления. Как правило, их называют преступлениями, совершаемыми дистантным (или дистанционным) способом. Но в случаях, когда криптовалюта выступает предметом преступления, возникает множество неразрешимых вопросов – не важно, идет ли речь о преступлении, связанном с мошенничеством при сделке с использованием криптовалюты, либо о должностном преступлении, связанном со взяткой в виде криптовалюты. В ближайшей перспективе понятие цифрового права позволит объяснять предмет посягательств. Но эту практику пока нельзя назвать устойчивой и говорить о том, что правоохранительные органы нашли для себя вариант решения этих задач. При этом стоит отметить, что количество преступлений, совершаемых с использованием криптовалюты, в среднем в год прирастает более чем на 40%. Согласитесь, это пугающая цифра!
Как только статус криптовалют будет легализован, в ближайшей перспективе следует ожидать роста количества преступлений, в том числе и в рамках легализации преступных доходов. Но при правильном подходе легализация преступных доходов в ближайшее время станет невозможна с использованием «цифры» только потому, что вся криптовалюта обладает свойством псевдонимности. И в случае подозрения на совершение преступлений с ее использованием этот вопрос можно решать только через отслеживание технических характеристик.
— Многие эксперты утверждают, что после того как хайп пройдет, криптовалюта станет неким «клубом по интересам». По вашему мнению, будет ли в будущем «цифровой товар» массово востребован?
— 150 лет назад на буме создания акционерных обществ многие были уверены, что акциями будут владеть все. Однако история показала, что в этот актив заходят либо грамотные и подкованные в этой сфере лица, либо верящие в судьбу. Поэтому, как только схлынет хайп, система структурируется.
За относительно короткий промежуток времени уже пройдены два этапа: зарождения и невероятного бездумного хайпа. Сейчас мы переживаем этап падения, когда люди отворачиваются от криптовалюты и считают, что судьба посмеялась над ними. Следующим этапом станет взросление. И выходя из этого «пубертата», криптовалюта приобретет нужные «взрослые» черты, которые позволят ей стать элементом с определенной адресностью. То есть появится строго определенная категория людей-пользователей, благоприятный регуляторный климат. Все то же самое было в системе акционерных обществ. Но на этот раз процесс не растянется во времени, а завершится гораздо быстрее, полагаю, в течение ближайших двух лет.
— Почему крупные финансовые корпорации выходят из таких проектов, как Libra? Ситуация вокруг криптопроекта Telegram – это политика? Или же его инициаторы просто не видят перспективы?
— Традиционная финансовая система – это система безопасности, которая изначально создавалась для того, чтобы быть «тихой гаванью». Когда крупные финансовые корпорации выходят из такого рода проектов, это говорит о том, что экономические преимущества проекта значительно более скромные, нежели регуляторные риски, которые могут возникнуть.
В отличие от торгового ритейла, который, кроме возможного снижения товарооборота, ничем не рискует, для банков это достаточно серьезные риски, связанные с фиатной валютой, с подорванными резервами, репутацией и прочим. Поэтому меня больше удивило не то, что крупные финансовые структуры вышли из проекта Libra, а то, что они туда изначально вошли. Такое присоединение к стану врага скорее напоминает троянского коня – с тем, чтобы получить возможность лучше понимать, что представляет собой система противника и где ее слабые места.
Я считаю, что любой мастер должен знать свое дело. Никто не будет заказывать торт у сапожника. Это совершенно другая конъюнктура, другое понимание мира и философия. Изначально в проекте Libra было огромное количество рисков, которые в полной мере реализуются, и в первую очередь как раз из-за того, что правовое регулирование в этом сегменте фактически отсутствует.
Facebook немного поторопился с самой концепцией. Сначала было необходимо запустить некую мобильную сущность, чтобы «подружиться» с финансовыми корпорациями, и уже на ее основе начинать выстраивать новую экономику.
Что касается Telegram, то он изначально играл в тактику, а не в стратегию. Не завидую руководителям проекта, которым сейчас приходится извиняться и возвращать деньги людям, в том числе очень влиятельным. Это может привести к фатально плохому общественному резонансу. Но с другой стороны,Telegram еще раз показал – какой бы ни был хайп, главное, чтобы он был. Когда Павел Дуров впервые заявил о том, что он собирается выходить на американский рынок и выводить Gram через американскую Комиссию по ценным бумагам и биржам (Securities and Exchange Commission, SEC), это подкупило многих инвесторов, поскольку значительно снижало риски. Собрав деньги под очень странные условия – под обеспечение инвестиций некой сущностью, которая была не чем иным, как псевдоценной бумагой, псевдообязательством, они изначально поставили себя в невыгодное положение. Кроме того, авторы проекта оставили без внимания то факт, что, пусть и несколько ограниченный, рынок к тому времени был уже сформирован.
Эта ситуация очень сильно напоминает историю с немецкой компанией DAO, после которой SEC выпустила рекомендации по пути ужесточения правового регулирования в отношении проведения ICO.
Поэтому в случае с Gram до конца непонятно, сгубила ли разработчиков элементарная жадность или желание придать дополнительный вес проекту и т. д., но ситуация, в которой они сейчас оказались, мягко говоря, не дает оснований для зависти.
— В последнее время все чаще можно слышать негативные высказывания топ-менеджеров ведущих российских банков в отношении криптовалюты. Чем это обусловлено?
— Герман Греф и Олег Тиньков – банкиры новой формации, которые видят в банке в первую очередь не кредитную организацию, а технологическую компанию. Когда они негативно высказываются о данных аспектах, на мой взгляд, это говорит лишь о том, что сейчас они, как обыкновенные живые люди, просто выражают текущие эмоции. Ни Тиньков, ни Греф не отрицают того, что основным продуктом продажи для технологических компаний, к которым они себя относят, является информация. Но для того чтобы информацию продавать, сначала ее необходимо надлежащим образом собрать, используя облачные технологии, искусственный интеллект и т. д. Также будет необходима технология, которая позволит эту информацию передавать – это широкополосный интернет и технология блокчейн. Поэтому я уверена, что через полгода Сбербанк вновь захлестнет волна интереса к технологии распределенного реестра, когда они будут смотреть на блокчейн уже не как на финансовый инструмент, а как на сквозную технологию, позволяющую им оптимизировать традиционные элементы, которые есть в их системе.
Традиционная финансовая система нуждается в правильной эффективной инфраструктуре, которая может быть оптимизирована только за счет сквозных технологий. Те, кто это не понимает, останутся за бортом, также как и те, кто сейчас концентрируется исключительно на искусственном интеллекте, забывая обо всем остальном.
— Какие криптопроекты в России и мире имеют сегодня, по вашему мнению, реальные перспективы?
— Тренд движется в сторону глобализационных и высоколатентных проектов. Появляются новые криптовалюты, которые полностью не подвержены финансовому контролю. Это может привести к опыту многих европейских стран – не зная, как бороться с тем или иным явлением, его просто запрещают. Поэтому цифровое будущее в легальной экономике новых цифровых активов, которые обладают высокой степенью анонимности, весьма сомнительно. Так, во Франции и Великобритании ограничен оборот Zcoin (XZC), Monero (XMR) и др., поскольку их сложно отследить. Развитие анонимных криптовалют вызывает к жизни преступления, которые ранее просто не совершались бы в таких объемах, как сейчас. И это прежде всего будет касаться таких теневых рынков, как торговля наркотиками, оружием, порнографическая индустрия и т. п.
Еще одна тревожная тенденция, с которой придется столкнуться в ближайшей перспективе, – в криптовалюту начинают активно проникать терроризм и радикализм. И это история, которую нам будет очень сложно остановить. И если ранее мы традиционно вели борьбу с глобальными террористическими организациями, знали, где они находятся, как идет дислокация и прочее, то сейчас новым витком является так называемый монотерроризм (маленькие группы или террористы-одиночки). Для них криптовалюта, особенно высокоанонимная, является самым лучшим средством для поддержки своей деятельности. По подсчетам Европола, проникновение криптовалюты в сферу терроризма к 2025 году составит 95%, в то время как на сегодняшний день этот показатель не превышает 3–5%. Тенденция опять же более чем пугающая. Проблема заключается в том, что ни в одной стране мира правоохранительные органы не готовы к отражению такой угрозы даже гипотетически. Никто не хочет обмениваться информацией, отслеживать потоки и договариваться о методах выявления таких преступлений.
— Предположим, что несколько государств примут нормативно-правовую базу регулирования криптовалюты. Можно ли в этом случае ожидать появления национальных и даже наднациональных цифровых валют?
— Это будет естественным витком дальнейшего развития цифровых валют. Учитывая тот факт, что в национальных валютах слишком много внутренних интересантов, этот процесс, скорее всего, начнется с транснациональных валют. Возможности по их созданию уже оговаривались на уровне БРИКС и ЕАЭС. Но все упирается в вопросы выбора платформы (она должна быть создана на базе чьей-то национальной либо изначально транснациональной), разработку регламента и технических параметров.
Ничто не мешает России стать первой в мире страной, которая запустит единую расчетную единицу в рамках Евразийского экономического пространства. Но для того чтобы это реализовать, мы должны в полной мере выполнить ту цифровую повестку, которая сейчас заложена в рамках ЕАЭС. А одним из этапов в рамках этой цифровой повестки является создание единой цифровой экосистемы. Как только будет выстроена правильная внутренняя цифровая инфраструктура, можно приступать и к созданию валюты.
Сразу оговорюсь, что я не верю в создание цифрового рубля, так же как и цифрового евро или доллара. В этом разрезе можно говорить лишь о какой-то видоизмененной с технологической точки зрения безналичной форме, но не о криптовалюте как таковой. Даже если теоретически предположить создание крипторубля, то сразу же появятся интересанты, которые оперативно заменят его неким стейблкоином.
Отдельное внимание сегодня стоит уделить Китаю, который руководствуется одновременно несколькими очень важными политическими мотивами: создание зоны правильной экономической концентрации, попытка создать новый гибкий рынок сбыта с большим количеством своих товаров и попытка сыграть против США и любыми способами дестабилизировать доллар. С одной стороны, Китай – один из основных кредиторов США, с другой – ему необходимо находить новые рынки сбыта товара и при этом избегать возможных санкций. Китай видит выход в развитии цифровых сущностей, которые позволят обходить барьеры, которые создает для бизнеса КНР долларовая экономика, и одновременно быть чрезвычайно гибкими, включать в этот процесс трейдинг и мерчантов со всего мира. Для Китая сегодня складывается идеальная ситуация, для того чтобы вложить в запуск такой системы значительные интеллектуальные, финансовые и организационные ресурсы.
Россия на геополитической арене сейчас могла бы играть на стороне Китая. Но она предпочитает делать это на поле традиционной экономики, а не цифры. Если же будет предложена некая модель, которая позволит интегрировать Азиатско-Тихоокеанский регион в целом, Китай и Евразию, – это создаст совершенно новую расстановку сил на торговых площадках. Страны АСЕАН (Филиппины, Малайзия и другие) обладают большим потенциалом и готовы на сотрудничество в части цифры, так же как и Китай с огромным количеством сырья и готовой продукции. Россия является отличным коридором между Европой и Азией. Если удастся это все объединить и создать некую цифровую экосистему, то она в корне все изменит. Даже если это будет не криптовалюта как таковая, а, например, цифровые долговые обязательства, расписки, векселя, это позволит выстроить необходимую инфраструктуру и уже на нее «насадить» разработанные методики.
Вода всегда течет туда, куда ей удобно. С цифровой экономикой все то же самое. Люди, которые занимаются этой темой, уже видят русло этой реки. Вопрос заключается лишь в том, когда придет вода. Но то, что она придет, уже очевидно.
— Насколько полезен для мировой практики опыт Венесуэлы с национальной криптовалютой El Petro?
— Проект El Petro показал, что, во-первых, любые санкции можно обойти. А это означает, что есть место для стейблкоина. И, наконец, второй аспект, который, к сожалению, не смогла преодолеть и Libra, – это совместный проект, в рамках которого все заинтересованные стороны дружно уживаются. И если бы страны ОПЕК поддержали криптопроект Венесуэлы, то многие проблемы, которые существуют на долларовом сырьевом рынке, возможно, были бы решены.
— Какой видится ситуация с развитием криптовалют в рамках Единого евразийского союза, учитывая разный подход государств-членов к этому вопросу?
— В странах, которые собираются формировать такую единую цифровую и финансовую повестку, не должно быть «плюрализма» по важнейшим вопросам. Иначе возникает чрезвычайно странная ситуация, когда страны, которые ведут единую экономику, придерживаются диаметрально противоположных позиций на развитие «цифры». А если и придерживаются одного вектора, то при этом предлагают совершенно разные решения. Без диалога между государствами цифровая экономика, к сожалению, не выиграет ни в одном из них. На сегодняшний день и цифровая история Казахстана, и история Беларуси, и, конечно, история России – это не объективная потребность, которая была бы выражена в законе, а пока еще больше игра персоналий.
Предприниматели, которые хотели бы сегодня вести цифровой бизнес на территории Евразийского экономического пространства, пока еще не могут этого делать: Россия «в упор не видит» цифровую валюту; Кыргызстан категорически отказывается от майнинга; Беларусь движется в направлении открытия бирж по принципу «давайте построим еще один рынок, но только рынок криптовалют»; Казахстан предлагает использовать англо-саксонскую систему права. Возникает явный подрыв ситуации изнутри. Никто не хочет идти на диалог. Важно понимать, что это заиграет только в том случае, если будет найден компромисс, каждый должен будет сильно поступиться своей системой. Только так можно будет чего-то добиться.
— Еще несколько лет назад технология распределенных реестров виделась одной из самых прогрессивных в банковском секторе, но на сегодняшний день она так и не получила широкого распространения. Каковы реальные перспективы развития блокчейн-технологии для отечественных банков?
— Блокчейн может являться сквозной технологией для финансовых организаций для создания внутренней инфраструктуры, открытых баз данных, если банки намерены продавать свои финансовые услуги и повышать их качество. Но для традиционной системы обмена данными эта история весьма сомнительна. Тем более что у нее есть очень хорошие и качественные альтернативы в виде традиционных моделей. Например, Банк России, развивая традиционные системы документооборота и межбанковского сотрудничества, параллельно занимался и развитием блокчейна. Это можно объяснить исключительно вопросами обкатки технологии и прочим.
Мне кажется, что сама по себе технология блокчейна с ее быстротой и верификацией должна очень хорошо повлиять на создание так называемых финансовых потребительских платформ. В свою очередь она поможет накопить большую базу данных и создать загруженные хорошим функционалом платформы клиентского направления банков. Например, банки могут реализовывать пользовательские платформы для страховщиков, ритейла, коммерческих образовательных историй и т. д., на базе которых будет создаваться некая кулуарность или членство. С точки зрения же обычных, традиционных для банков финансовых операций, такой подход исключен.
— Расскажите о работе российской группы в ОЭСР. Какие еще технологии рассматриваются странами-участниками в качестве передовых? Что предпринимается для их развития и реализации?
— На международных площадках сегодня решается интересная дилемма: в каком направлении все-таки развивать цифровую экономику? В русле экономических вопросов, создания благоприятных условий, систем стимулирования или с позиции безопасности? И сегодня на первое место выходят геополитические интересы, издержки и противовесы, киберпреступность и прочее. В последнее время этот блок начинает активно усиливать свои позиции. Это тревожная тенденция. Если мы пойдем в этом направлении, то скоро будем видеть цифровую экономику на международных площадках как околовоенный блок, что не позволит развиваться ей как настоящей экономике и загонит развитие «цифры» в узкие рамки того, что разрешено.
Сейчас же мы смотрим на экономику с точки зрения концепции «разрешено все, что не запрещено». И в этом контексте ОЭСР сейчас видит следующие основные блоки: цифровые платформы, искусственный интеллект, все формы машинного обучения и, конечно же, вопросы этического регулирования. И если по правовому регулированию пока не удается договориться, то с точки зрения этики искусственного интеллекта уже приняты соответствующие резолюции ОБСЕ, есть подходы к этому вопросу и со стороны ОЭСР.

Источник — ПЛАС

The post Национальные криптовалюты: реальность или миф? first appeared on Ассоциация банков Казахстана.

— Как Credit Suisse сегодня оценивает состояние российской экономики? Можно ли сказать, что страна является привлекательной для иностранных инвесторов?
— Конечно! Российский рынок акций показывает лучшие результаты в мире. Как страна с таким рынком акций может быть неинтересной?
Мы видим высокий потенциал для роста. Но если говорить о росте ВВП, величина всегда относительна. Если мы посмотрим на показатель ВВП на душу населения, здесь такой высокий потенциал роста, что, я думаю, это лишь вопрос того, чтобы взять ситуацию под контроль и достичь цели.
— Какие меры, на ваш взгляд, могли бы ускорить экономический рост в России?
— Думаю, что ключевой критерий – это конкурентоспособность, здесь Россия могла бы делать гораздо больше. В России очень образованное и трудоспособное население, относительно невысокая стоимость труда, энергоресурсов, недвижимости и так далее – все это выглядит привлекательно.
Все это может помочь сделать страну более конкурентоспособной, с высоким уровнем цифровизации и с более открытой экономикой, более диверсифицированной и с большим количеством торговых партнеров в мире. Россия должна использовать свои преимущества, чтобы повысить конкурентоспособность.
— Привлекает ли инвесторов так называемый “российский дисконт” — относительно низкая стоимость компаний по сравнению с конкурентами из стран с похожей экономикой?
— Я считаю это преимуществом, даже недооцененным преимуществом. Мы знаем, что оценка не всегда управляет рынком, рынок в большей степени зависит от ликвидности. Вероятно, дисконт сохранится еще в течение некоторого времени, но я уверен, что он уйдет. Цены поднимутся. Тот факт, что за последние пять лет Россия показывала лучшие результаты среди развивающихся рынков, является хорошим поводом для инвесторов посмотреть на страну повнимательней.
— Какие секторы экономики России представляются вам наиболее перспективными?
— Это энергетика, банковское дело, финансовые услуги, телеком.
— Сегодня в России, как и во всем мире, очень популярен тренд на развитие цифровых технологий, большой упор делается на искусственный интеллект. Почему и насколько важно развивать эти технологии?
— Искусственный интеллект сейчас у всех на слуху. Временами его значение преувеличивают, я бы не хотел, чтобы это отвлекало людей. Компьютер – это не интеллект, поэтому “потребность” в людях никуда не исчезнет.
Россия сильна профессионалами в сфере IT. ИИ занимается выявлением паттернов и оптимизацией, это очень важно в определенных сферах, например, в здравоохранении это может помочь в диагностике. Россия исторически славилась развитием точных наук, она должна использовать это преимущество.
— Давайте поговорим о роли внешних факторов. В какой степени, на ваш взгляд, Брекзит, торговая война между США и Китаем влияют на ситуацию в России?
— Не сильнее, чем на другие страны. Я бы не стал на этом концентрироваться. Нельзя использовать эти факторы как оправдание того, что дела идут не так хорошо, как хотелось бы. Всегда что-то идет хорошо, что-то не так хорошо.
Сейчас завершается первая фаза торговой войны. Вероятно, после первой фазы последуют разногласия по поводу других вещей. Торговая война на самом деле глубокое противостояние между крупнейшими экономиками мира, где вторая экономика бросает вызов первой. Это словосочетание будет с нами на протяжении еще пяти лет.
Брекзит закончится в следующем году, возможно, в этом. Но это мы переживем.
Я думаю, что мировая экономика, цитируя главу ФРС Джерома Пауэлла, – “это хорошее место”, несмотря на все потрясения. Я не помню ни одного года без потрясений, они присутствуют всегда. В целом, вижу в мировой экономике больше сильных сторон, чем слабых.
— Какие тренды в мировой экономике станут основными в 2020 году?
— Ряд основополагающих трендов придет скорее из сферы технологий, чем из геополитики. Некоторые из них станут прорывными, о них мы пока не знаем. В этой связи ИИ может иметь большое значение для решения определенных проблем. Интернет вещей будет развиваться, также большим трендом станет 5G, который повлечет большие инвестиции по всему миру. Думаю, что главный тренд будет касаться применения цифровых технологий к традиционным бизнесам.
— Экономисты в этом году много говорили о возможном приближении нового кризиса: об этом свидетельствует падение процентных ставок, инверсия кривой доходности в США. Каково ваше мнение по этой теме?
— Инверсия кривой доходности не является причиной рецессии, ее причиной является обвал кредитно-финансовой системы. Действительно, каждый раз рецессии в США предшествовала инверсия кривой доходности, но также верно, что инверсий было вдвое больше, чем рецессий. Это значит, что прогнозировать рецессию только по этому показателю не лучше, чем бросать монетку.
На наш взгляд, глобальная рецессия и рецессия в США в следующем году выглядят маловероятными. В то же время мы отмечаем слабый уровень промышленного производства по миру. Подчеркну, что уровень промпроизводства сегодня не превышает 20% ВВП так называемых “индустриальных” экономик. В то же время 75% их ВВП приходится на сферу услуг, строительство. Глобально эти вторичные секторы движутся благодаря покупательской способности потребителей: безработица находится на минимуме за 40 лет, инфляция замедляется.
— То есть стоит успокоить наших читателей?
— Мы ожидаем очень умеренной рефляции экономики, небольшое ускорение роста, никакого бума. На мой взгляд, отсутствие бума – это хорошая новость, потому что оно также значит отсутствие спада. Я имею в виду как мировую экономику, так и США.
— Вы упомянули спад промпроизводства. Этот тренд в последнее время мы видим в Германии и других европейских странах. Стоит ли говорить о том, что их экономики находятся под угрозой? Стоит ли им принять какие-то меры?
— Меры будут приняты, подходящие они будут или нет. Германия же столкнулась с проблемой, которую создала себе сама. Германия – это “мировой Детройт”. Немецкий автопром переживал золотой век в течение последних пяти лет, потому что страна открыла для себя рынок Китая. Однажды утром они проснулись и поняли, что китайский рынок автопрома уже насыщен. Кроме того, им необходимо понимать, что дизельгейт также не помогает немецкому автопрому. Не помогает и Uber.
Время лечит многие раны, не стоит недооценивать устойчивость этого сектора немецкой экономики.
— Одно из наиболее ожидаемых событий будущего года – выборы президента США. Каковы ваши ожидания? Насколько вероятен, на ваш взгляд, импичмент?
— Импичмент сегодня не выглядит более вероятным, чем когда Билл Клинтон проходил ту же процедуру в 1998 году. Математически маловероятно, что необходимое большинство будет достигнуто. Что более важно в выборах США, в год выборов ФРС не повышает ставки. Думаю, это позитивный фактор для инвесторов и рынков.
Возможно, в год выборов, внутренняя политика возьмет верх над геополитикой, поэтому в следующем году геополитика может стать менее разрушительной, чем в нынешнем.
— Давайте вернемся к экономике России. Каковы прогнозы Credit Suisse по основным макроэкономическим параметрам на конец 2019 года и 2020 год?
— Мы полагаем, что к концу следующего года рубль продолжит укрепляться к доллару, доходность гособлигаций в России, которая сейчас составляет 6,5%, вероятно, снизится вместе с замедлением инфляции. Экономика России, по нашему прогнозу, в следующем году покажет устойчивый рост в 2-3%. При этом многое будет зависеть от цен на нефть.
— Каковы ваши ожидания по цене на нефть на конец 2019 и 2020 годы?
— Мы не прогнозируем резких скачков цен до конца года, если не произойдет эскалации на Ближнем Востоке.
Также важно, США стали экспортером нефти, что увеличило предложение на рынке. Мы прогнозируем, что цены на нефть будут торговаться вблизи сегодняшних уровней +/- 5%. — Как Credit Suisse сегодня оценивает состояние российской экономики? Можно ли сказать, что страна является привлекательной для иностранных инвесторов?
— Конечно! Российский рынок акций показывает лучшие результаты в мире. Как страна с таким рынком акций может быть неинтересной?
Мы видим высокий потенциал для роста. Но если говорить о росте ВВП, величина всегда относительна. Если мы посмотрим на показатель ВВП на душу населения, здесь такой высокий потенциал роста, что, я думаю, это лишь вопрос того, чтобы взять ситуацию под контроль и достичь цели.
— Какие меры, на ваш взгляд, могли бы ускорить экономический рост в России?
— Думаю, что ключевой критерий – это конкурентоспособность, здесь Россия могла бы делать гораздо больше. В России очень образованное и трудоспособное население, относительно невысокая стоимость труда, энергоресурсов, недвижимости и так далее – все это выглядит привлекательно.
Все это может помочь сделать страну более конкурентоспособной, с высоким уровнем цифровизации и с более открытой экономикой, более диверсифицированной и с большим количеством торговых партнеров в мире. Россия должна использовать свои преимущества, чтобы повысить конкурентоспособность.
— Привлекает ли инвесторов так называемый “российский дисконт” — относительно низкая стоимость компаний по сравнению с конкурентами из стран с похожей экономикой?
— Я считаю это преимуществом, даже недооцененным преимуществом. Мы знаем, что оценка не всегда управляет рынком, рынок в большей степени зависит от ликвидности. Вероятно, дисконт сохранится еще в течение некоторого времени, но я уверен, что он уйдет. Цены поднимутся. Тот факт, что за последние пять лет Россия показывала лучшие результаты среди развивающихся рынков, является хорошим поводом для инвесторов посмотреть на страну повнимательней.
— Какие секторы экономики России представляются вам наиболее перспективными?
— Это энергетика, банковское дело, финансовые услуги, телеком.
— Сегодня в России, как и во всем мире, очень популярен тренд на развитие цифровых технологий, большой упор делается на искусственный интеллект. Почему и насколько важно развивать эти технологии?
— Искусственный интеллект сейчас у всех на слуху. Временами его значение преувеличивают, я бы не хотел, чтобы это отвлекало людей. Компьютер – это не интеллект, поэтому “потребность” в людях никуда не исчезнет.
Россия сильна профессионалами в сфере IT. ИИ занимается выявлением паттернов и оптимизацией, это очень важно в определенных сферах, например, в здравоохранении это может помочь в диагностике. Россия исторически славилась развитием точных наук, она должна использовать это преимущество.
— Давайте поговорим о роли внешних факторов. В какой степени, на ваш взгляд, Брекзит, торговая война между США и Китаем влияют на ситуацию в России?
— Не сильнее, чем на другие страны. Я бы не стал на этом концентрироваться. Нельзя использовать эти факторы как оправдание того, что дела идут не так хорошо, как хотелось бы. Всегда что-то идет хорошо, что-то не так хорошо.
Сейчас завершается первая фаза торговой войны. Вероятно, после первой фазы последуют разногласия по поводу других вещей. Торговая война на самом деле глубокое противостояние между крупнейшими экономиками мира, где вторая экономика бросает вызов первой. Это словосочетание будет с нами на протяжении еще пяти лет.
Брекзит закончится в следующем году, возможно, в этом. Но это мы переживем.
Я думаю, что мировая экономика, цитируя главу ФРС Джерома Пауэлла, – “это хорошее место”, несмотря на все потрясения. Я не помню ни одного года без потрясений, они присутствуют всегда. В целом, вижу в мировой экономике больше сильных сторон, чем слабых.
— Какие тренды в мировой экономике станут основными в 2020 году?
— Ряд основополагающих трендов придет скорее из сферы технологий, чем из геополитики. Некоторые из них станут прорывными, о них мы пока не знаем. В этой связи ИИ может иметь большое значение для решения определенных проблем. Интернет вещей будет развиваться, также большим трендом станет 5G, который повлечет большие инвестиции по всему миру. Думаю, что главный тренд будет касаться применения цифровых технологий к традиционным бизнесам.
— Экономисты в этом году много говорили о возможном приближении нового кризиса: об этом свидетельствует падение процентных ставок, инверсия кривой доходности в США. Каково ваше мнение по этой теме?
— Инверсия кривой доходности не является причиной рецессии, ее причиной является обвал кредитно-финансовой системы. Действительно, каждый раз рецессии в США предшествовала инверсия кривой доходности, но также верно, что инверсий было вдвое больше, чем рецессий. Это значит, что прогнозировать рецессию только по этому показателю не лучше, чем бросать монетку.
На наш взгляд, глобальная рецессия и рецессия в США в следующем году выглядят маловероятными. В то же время мы отмечаем слабый уровень промышленного производства по миру. Подчеркну, что уровень промпроизводства сегодня не превышает 20% ВВП так называемых “индустриальных” экономик. В то же время 75% их ВВП приходится на сферу услуг, строительство. Глобально эти вторичные секторы движутся благодаря покупательской способности потребителей: безработица находится на минимуме за 40 лет, инфляция замедляется.
— То есть стоит успокоить наших читателей?
— Мы ожидаем очень умеренной рефляции экономики, небольшое ускорение роста, никакого бума. На мой взгляд, отсутствие бума – это хорошая новость, потому что оно также значит отсутствие спада. Я имею в виду как мировую экономику, так и США.
— Вы упомянули спад промпроизводства. Этот тренд в последнее время мы видим в Германии и других европейских странах. Стоит ли говорить о том, что их экономики находятся под угрозой? Стоит ли им принять какие-то меры?
— Меры будут приняты, подходящие они будут или нет. Германия же столкнулась с проблемой, которую создала себе сама. Германия – это “мировой Детройт”. Немецкий автопром переживал золотой век в течение последних пяти лет, потому что страна открыла для себя рынок Китая. Однажды утром они проснулись и поняли, что китайский рынок автопрома уже насыщен. Кроме того, им необходимо понимать, что дизельгейт также не помогает немецкому автопрому. Не помогает и Uber.
Время лечит многие раны, не стоит недооценивать устойчивость этого сектора немецкой экономики.
— Одно из наиболее ожидаемых событий будущего года – выборы президента США. Каковы ваши ожидания? Насколько вероятен, на ваш взгляд, импичмент?
— Импичмент сегодня не выглядит более вероятным, чем когда Билл Клинтон проходил ту же процедуру в 1998 году. Математически маловероятно, что необходимое большинство будет достигнуто. Что более важно в выборах США, в год выборов ФРС не повышает ставки. Думаю, это позитивный фактор для инвесторов и рынков.
Возможно, в год выборов, внутренняя политика возьмет верх над геополитикой, поэтому в следующем году геополитика может стать менее разрушительной, чем в нынешнем.
— Давайте вернемся к экономике России. Каковы прогнозы Credit Suisse по основным макроэкономическим параметрам на конец 2019 года и 2020 год?
— Мы полагаем, что к концу следующего года рубль продолжит укрепляться к доллару, доходность гособлигаций в России, которая сейчас составляет 6,5%, вероятно, снизится вместе с замедлением инфляции. Экономика России, по нашему прогнозу, в следующем году покажет устойчивый рост в 2-3%. При этом многое будет зависеть от цен на нефть.
— Каковы ваши ожидания по цене на нефть на конец 2019 и 2020 годы?
— Мы не прогнозируем резких скачков цен до конца года, если не произойдет эскалации на Ближнем Востоке.
Также важно, США стали экспортером нефти, что увеличило предложение на рынке. Мы прогнозируем, что цены на нефть будут торговаться вблизи сегодняшних уровней +/- 5%.

The post Глобальная рецессия в 2020 году маловероятна first appeared on Ассоциация банков Казахстана.